В феврале 2026 года, когда напряжение на Ближнем Востоке достигло пика после ударов Израиля и США по Ирану, лишь одна страна в регионе сохранила каналы связи со всеми сторонами конфликта и продолжила выступать площадкой для переговоров. Это не богатейший Катар и не могущественная Саудовская Аравия. Это Султанат Оман, государство с населением около 4,7 млн человек, чей ВВП в 35 раз меньше саудовского. Парадокс? Только на первый взгляд. Уникальная стабильность Омана, длящаяся с 1970 года, — результат не везения, а сложной, продуманной системы, построенной вопреки распространенным заблуждениям.

Миф 1: Оман стабилен благодаря нефтяным доходам

Это самое поверхностное и потому самое опасное заблуждение. Если бы причина была в углеводородах, Оман переживал бы те же циклы потрясений, что и его соседи, чья экономика также завязана на экспорте нефти и газа. Однако ключ к пониманию оманского феномена лежит в экономической диверсификации, начатой за десятилетия до того, как это стало модным трендом в Персидском заливе.

Султан Кабус бен Саид, пришедший к власти в 1970 году, осознавал ограниченность запасов. Уже в 1980-х, на фоне нефтяного бума, в Маскате задумались о развитии логистики, туризма и промышленности. К 2023 году доля нефти и газа в ВВП Омана сократилась примерно до 30%, а на сферу услуг, включая транспорт и туризм, приходилось более 50%. Для сравнения: в Кувейте на нефтегазовый сектор по-прежнему приходится около 60% ВВП. Оманский сухогрузный порт Салала стал одним из крупнейших транзитных хабов на Индийском океане, а доходы от него менее волатильны, чем нефтяные котировки.

Микро-кейс: В 2020 году, когда цены на нефть рухнули, а пандемия ударила по глобальной экономике, Оман, в отличие от многих соседей, избежал радикальных бюджетных сокращений и социальных протестов. Резервный фонд, пополняемый в годы высоких цен, и стабильные доходы от несырьевых секторов позволили смягчить удар. Это был стресс-тест, который Оман прошел успешно именно благодаря ранней диверсификации.

Миф 2: Страной правит авторитарный монарх, и это подавляет любые перемены

Тезис о том, что стабильность равна застою, в случае Омана не работает. Кабус бен Саид, правивший 50 лет (1970-2020), действительно концентрировал в своих руках ключевые рычаги власти. Но он использовал эту власть не для консервации средневековых устоев, а для управляемой, но стремительной модернизации. Его преемник, султан Хейсам бен Тарик, продолжил этот курс.

Контр-тезис мог бы звучать так: любая абсолютная власть порождает сопротивление. Однако оманская модель включила в себя механизмы обратной связи. В 1996 году султан Кабус даровал стране «Основной закон» (конституцию), который, среди прочего, учредил выборный Консультативный совет (Меджлис аш-Шура). Хотя его полномочия ограничены, он выполняет критически важную функцию — легализует общественные дискуссии по экономическим и социальным вопросам, выступая своего рода «клапаном». Местные племенные и религиозные элиты были не подавлены, а интегрированы в государственную систему через те же консультативные органы и государственную службу.

Мини-сравнение: В Бахрейне, где также существует парламент с ограниченными полномочиями, шиитское большинство годами ощущает политическую и экономическую маргинализацию, что выливается в регулярные протесты. В Омане, где преобладает ибадитский ислам (уникальное для региона течение), власть с самого начала строила идентичность на общегражданских, а не конфессиональных или племенных принципах, что снизило потенциал внутреннего раскола.

Миф 3: Оман просто тихая страна, которую все игнорируют

Этот миф — зеркальная противоположность истины. Оман не игнорируют. Его ценят как незаменимого посредника. Активный нейтралитет — краеугольный камень внешней политики Маската с 1970-х годов — это не пассивное отсутствие позиции, а сложная стратегическая активность. Оман поддерживает дипломатические отношения со всеми, включая Иран, Израиль, Саудовскую Аравию и Катар, даже когда те находятся на грани войны друг с другом.

Эта роль «честного брокера» приносит дивиденды, измеряемые не только в политическом капитале, но и в безопасности. Ни одна региональная держава не заинтересована в дестабилизации Омана, так как он может понадобиться завтра для секретных переговоров. Яркий пример: в 2013 году именно в Маскате прошли первые тайные встречи представителей США и Ирана, которые в итоге привели к заключению ядерной сделки (СВПД). Географическое положение на берегу Ормузского пролива, через который проходит около 20% мировых поставок нефти, делает Оман стратегически уязвимым. Но его нейтралитет превратил эту уязвимость в силу, обеспечив стране уникальные гарантии безопасности от всех игроков.

Главные риски: что может пошатнуть оманскую стабильность

Ни одна система не вечна. Модель Оман, выстроенная султаном Кабусом, сталкивается с тремя фундаментальными вызовами. Первый — экономический. Несмотря на диверсификацию, бюджет по-прежнему сильно зависит от цен на нефть. Быстрый рост молодого населения требует новых рабочих мест, которые несырьевой сектор пока создает недостаточно быстро. Это создает почву для социального недовольства.

Второй риск — преемственность после эпохи Кабуса. Новый султан Хейсам, его двоюродный брат, проводит осторожные реформы, включая сокращение государственных расходов и приватизацию. Однако ему предстоит поддерживать тонкий баланс между модернизацией и сохранением социального контракта, по которому граждане в обмен на лояльность получают от государства гарантии занятости и социальной поддержки.

Третий и, возможно, главный риск — региональная эскалация. Если конфликт между Ираном и Израилем или Саудовской Аравией перейдет в горячую фазу, возможности для дипломатического посредничества могут быть сведены к нулю. Оман рискует оказаться в эпицентре бури, против которой его нейтралитет окажется бессилен. Его безопасность сегодня — производная от хрупкого регионального равновесия.

Контринтуитивный вывод: стабильность — это не отсутствие кризисов, а искусство их использования

Подлинный секрет Омана заключается не в том, что он избежал кризисов. Напротив, он мастерски использовал кризисы соседей для укрепления собственного суверенитета и значимости. Гражданская война в Йемене, блокада Катара, санкции против Ирана — каждое из этих событий делало Оман ценнее для всех. Он превратил свою географию (окраина Аравии) и демографию (относительно небольшое население) из потенциальных слабостей в активы. Внутренние реформы, пусть и постепенные, лишили потенциальную оппозицию повестки, а внешняя политика сделала страну неуязвимой для внешней агрессии. Это не застывшая стабильность музея. Это динамичная устойчивость организма, который научился выживать в самой сложной среде, превращая чужие проблемы в свои возможности.