В 1884 году, когда Британия и Германия делили восточную часть острова Новая Гвинея, они искали не столько золото или нефть, сколько копру — высушенную мякоть кокосовых орехов, которая была стратегическим сырьём для производства мыла и маргарина. Этот исторический факт символичен: даже тогда внешние игроки рассматривали территорию прежде всего как источник дешёвого сырья, не вкладываясь в развитие её собственной экономической сложности. Спустя полтора века Папуа — Новая Гвинея (ПНГ) по-прежнему застряла в этой роли, несмотря на открытие куда более ценных подземных сокровищ.

Парадокс изобилия: как ресурсы тормозят развитие

Папуа — Новая Гвинея обладает ресурсами, которых хватило бы на процветание небольшого государства. На её территории сосредоточено более 7% мирового биоразнообразия, а недра содержат крупные месторождения меди, золота, серебра, никеля и углеводородов. Сектор добычи полезных ископаемых обеспечивает до 72% всех экспортных доходов страны. Однако это не привело к всеобщему благосостоянию.

ВВП на душу населения в 2018 году составлял лишь около 2,73 тысячи долларов США. Для сравнения, в Чили, другой стране с мощной горнодобывающей отраслью, этот показатель в тот же период был выше в 8–9 раз. Ресурсное богатство создало экономику с двумя скоростями: высокодоходный, но мало создающий рабочие места экспортный сектор и архаичное натуральное хозяйство, в котором занято 85% населения.

Контринтуитивный вывод заключается в том, что обилие легкодоступных природных богатств часто снижает стимулы для развития других отраслей, инвестиций в человеческий капитал и создания эффективных государственных институтов. Экономика становится заложником конъюнктуры мировых цен на сырьё.

Инфраструктурный тупик: география против экономики

Основным физическим барьером для превращения ресурсов в национальное богатство является география. Горный рельеф, густые тропические леса и разрозненность островного архипелага делают логистику чрезвычайно сложной и дорогой. Создание транспортной сети сопоставимо по затратам с крупнейшими горнодобывающими проектами.

Это приводит к уникальному феномену: инфраструктура в ПНГ часто строится не для интеграции страны, а для обслуживания конкретного месторождения. Дороги, порты и электростанции ведут от рудника к точке экспорта, минуя населённые пункты. Так формируются «экономические острова» — высокотехнологичные анклавы, слабо связанные с остальной территорией.

Микро-кейс: Мегапроект по добыче сжиженного природного газа (СПГ) «Папуа-Новая Гвинея СПГ», запущенный в 2014 году, потребовал инвестиций в 19 миллиардов долларов. Хотя он резко увеличил экспортные поступления, его прямая связь с внутренней экономикой минимальна. Большая часть оборудования и специалистов импортируется, а выгоды для местных сообществ, живущих вдоль 700-километрового газопровода, остаются предметом споров.

Налоговые недополучения и «утекающие» доходы

Даже те доходы, которые генерирует добывающий сектор, не полностью оседают в государственном бюджете. По данным отчётов, включая исследование «Сектор ресурсов в Папуа-Новой Гвинее недополучает налогов», страна систематически недобирает платежи от международных горнодобывающих и нефтегазовых корпораций.

Причины — в устаревших или невыгодных соглашениях о разделе продукции, сложных схемах трансфертного ценообразования, когда компании продают ресурсы своим же дочерним фирмам по заниженным ценам, и в недостаточной capacity (способности) национальных фискальных органов. Результат — значительная часть добавленной стоимости утекает за границу.

Сравним две модели. В Норвегии с 1970-х годов создан суверенный фонд, куда направляется сверхдоход от нефти. В Папуа — Новой Гвинее аналогичные механизмы либо отсутствуют, либо их эффективность подрывается коррупцией и краткосрочным планированием. Разница в институциональном качестве определяет итоговый эффект от одинакового ресурсного изобилия.

*Чем выше балл, тем ниже уровень коррупции.

Главные риски: зависимость и социальная напряжённость

Экономика, завязанная на несколько крупных проектов, крайне уязвима. Падение мировых цен на медь, золото или газ немедленно обрушивает бюджетные поступления, дестабилизирует национальную валюту (кину) и ведёт к сокращению социальных расходов. Это классическая «голландская болезнь» в тропиках.

Ещё больший риск — социальный. Местные сообщества, на землях которых ведётся добыча, часто не ощущают прямой финансовой выгоды, но сталкиваются с экологическим ущербом: загрязнением рек, вырубкой лесов. Это провоцирует конфликты с корпорациями и центральным правительством. Неравномерное распределение ресурсной ренты между провинциями и кланами усиливает внутреннюю политическую нестабильность.

Пример: провинция Бугенвиль, где располагался один из крупнейших в мире медных рудников «Пангуна», в 1980-е годы стала эпицентром сепаратистской войны, во многом спровоцированной недовольством распределением доходов от добычи. Рудник до сих пор не работает, оставив после себя экологическую катастрофу и неразрешённые противоречия.

Альтернатива сырьевой модели: почему её сложно реализовать

Очевидный путь диверсификации — развитие сельского хозяйства (пальмовое масло, кофе, какао), рыболовства (тунец) и туризма, основанного на уникальном биоразнообразии. Теоретически эти сектора могут создать больше рабочих мест и быть более устойчивыми. Однако на практике они сталкиваются с теми же системными проблемами.

Высокие внутренние транспортные издержки делают неконкурентоспособной даже качественную сельхозпродукцию. Отсутствие доступного финансирования и технологий сдерживает рост. Туристический потенциал блокируется вопросами безопасности и слабой инфраструктурой гостеприимства. Государство, привыкшее к относительно лёгким деньгам от добычи, недостаточно инвестирует в поддержку этих отраслей.

Интересный эксперимент начался в 2021 году при поддержке ООН: Папуа — Новая Гвинея запустила проект по оценке природных услуг и включению природного капитала в систему национальных счетов. Это попытка дать экономическую ценность лесам, которые поглощают углерод, и биоразнообразию, чтобы получать доход от их сохранения, а не только от уничтожения.

Когда природный капитал не работает на страну

Опыт Папуа — Новой Гвинеи показывает, что само по себе наличие ресурсов — недостаточное условие для богатства. Они начинают работать на национальное развитие только при наличии сильных государственных институтов, способных заключать выгодные контракты, собирать налоги и справедливо распределять ренту.

Крайне важна диверсификация экономики до того, как иссякнут самые богатые месторождения. Также необходима политическая воля для инвестирования ресурсных доходов в долгосрочные проекты: образование, здравоохранение, транспортную сеть общего пользования. Без этого страна остаётся в ловушке, где природные богатства обогащают узкий круг лиц и иностранные компании, но не приводят к качественному улучшению жизни большинства граждан.

История с копрой повторяется в новых форматах. Чтобы его разорвать, нужны не новые месторождения, а новая экономическая политика и управление.