В 1976 году Сирия ввела войска в Ливан под предлогом урегулирования гражданской войны. Эта операция, одобренная США и Израилем, стала первым случаем прямого военного вмешательства Дамаска в дела соседней страны. Президент Хафез Асад тогда заявил о необходимости «стабилизации региона», но фактически создал прецедент сирийского доминирования в Леванте.

Почему Сирия стала геополитическим перекрёстком

Стратегическое положение между Средиземным морем и Месопотамией исторически делало Сирию ареной столкновений интересов. После 2011 года внутренний конфликт трансформировался в многоуровневую конфронтацию с участием десятка внешних игроков. По данным РСМД, на пике кризиса в Сирии одновременно действовали военные контингенты шести государств.

Российское вмешательство с 2015 года изменило баланс сил, но не разрешило фундаментальных противоречий. Иран создал сеть прокси-ополчений численностью до 80 000 бойцов, тогда как Турция установила контроль над территорией вдоль своей границы. США сохраняют присутствие в нефтеносных районах на востоке страны.

Экономический коллапс усугубляет ситуацию: по оценкам ООН, 90% населения живёт за чертой бедности. Санкции Запада парализовали восстановление, а контрабанда нефти и оружия стала основой теневой экономики. При этом каждая из внешних сторон преследует собственные интересы, часто противоречащие официальным заявлениям.

Главные риски эскалации

Турецко-курдское противостояние на севере представляет непосредственную угрозу стабильности. Анкара рассматривает Сирию как буферную зону против Рабочей партии Курдистана (PKK), которую Турция классифицирует как террористическую организацию. Израильские авиаудары по иранским объектам стали рутинными — за 2023 год зафиксировано более 50 инцидентов.

Парадоксально, но постоянное напряжение сдерживает полномасштабную войну. Все участники избегают прямого столкновения, используя прокси-силы и ограниченные операции. Однако точечные инциденты, как обстрелы американских баз в 2024 году, демонстрируют хрупкость этого равновесия.

Арабские монархии Персидского залива, изначально поддерживавшие оппозицию, постепенно восстанавливают отношения с Дамаском. ОАЭ в 2023 году открыли посольство, а Саудовская Аравия возобновила диалог. Это отражает сдвиг в региональной политике: признание невозможности смещения Башара Асада военным путём.